Вахтанговцы освободили сцену от повседневных мелочей, оставив лишь поле, где сталкиваются страсти, рушатся иллюзии и гаснут несбывшиеся надежды. Чеховские персонажи существуют в постоянном конфликте амбиций и бездействия, философских рассуждений и лени, служения высоким идеалам и обычного потребительства. В творчестве этого автора нередко видят истоки театра абсурда: герои произносят одно, совершают другое, а думают при этом третье.

Спектакль "Дядя Ваня" в Театре Вахтангова пытается заглянуть в головы чеховских героев - туда, куда они не пускают посторонних и где признаются себе в сокровенном лишь в минуты сильнейшего душевного потрясения. Эти люди порой говорят невнятно, как сам дядя Ваня, или излишне грубо, как Астров. Но их откровения вырываются наружу с такой яростью, словно человек, задыхающийся в душной комнате, наконец распахивает окно. Артисты любят своих персонажей - таких непохожих, глубоко одиноких, подчас нелепых и смешных. Да-да, именно смешных! Сам Чехов называл свои пьесы комедиями. Режиссеры и зрители годами ломали голову: почему истории, полные страданий и недосказанности и заканчивающиеся всегда на пронзительно-грустной ноте, автор определил именно в этот жанр?

Для нас чеховские пьесы - это путь поиска, попытка разгадать их суть и оправдать заявленный жанр. Каждая новая постановка становится еще одним приближением к разгадке этого загадочного слова "комедия", которое так противоречит самому духу сюжета. Тут поневоле вспомнишь слова Пушкина: высокая комедия держится не на одном лишь смехе, а на развитии характеров, и нередко она почти вплотную подходит к трагедии.